Кираса искусной работы со знаком духа

В. Бехайм. Энциклопедия оружия

стальными вставками, кольчуги, неполные латы (кираса, наручи, . меч искусной работы мастера - рукоять меча украшена янтарем .. 10 принципов каждого знака зодиака .. Да, фраза в духе Скорпионов)))). Такой проверки не выдерживает и самое смелое творение духа. таковы должны быть наши критерии при оценке работы воображения. но автор " Калеба Уильямса" был слишком искусный художник, дабы не .. "Ты без рыцарского знака - смотришь рыцарем, однако, Сын страны, где в. Кираса! - со злостью воскликнула лучница. .. ты не вернулась в Армект? - укоризненно спросила она себя, переводя дух. .. Она махнула рукой в знак благодарности. А что, следует стыдиться честной, искусной работы?.

Светлого вам Рождества и увлекательного чтения! Призрак Мэрлея Начнем сначала: В этом не может быть и тени сомнения. Метрическая книга подписана приходским священником, причетником и гробовщиком.

Расписался в ней и Скрудж, а имя Скруджа было громко на бирже, где бы и под чем бы ему ни благоугодно было подписаться. Дело в том, что старик Мэрлей вбит был в могилу, как осиновый кол. Не подумайте, чтобы я самолично убедился в мертвенности осинового кола: Конечно, знал, да и как же не знал-то бы?

Он и Мэрлей олицетворяли собою торговую фирму. По правде, смерть друга не настолько его огорчила, чтобы он, в самый день похорон, не оказался деловым человеком и бережливым распорядителем печальной процессии.

Вот это-то слово и наводит меня на первую мою мысль, а именно, что Мэрлей без сомнения умер, и что, следовательно, если бы не умер он, в моем рассказе не было бы ничего удивительного. Если бы мы не были убеждены, что отец Гамлета умер до начала пьесы, никто из нас не обратил бы даже и внимания на то, что господин почтенных лет прогуливается некстати, в потемках и на свежем ветерке, по городскому валу, между могил, с единственной целию — окончательно расстроить поврежденные умственные способности своего возлюбленного сына.

Что касается собственно Скруджа, ему и в голову не приходило вычеркнуть из счетных книг имя своего товарища по торговле: Фирма торгового дома была всё та же: Случалось иногда, что некоторые господа, плохо знакомые с торговыми оборотами, называли этот дом: Скрудж-Скрудж, а иногда и просто — Мерлей; но фирма всегда готова была откликнуться одинаково на то или на другое имя.

Скрудж вполне изучил свой ручной жернов и крепко держал его в кулаке, милейший человек — и старый грешник: Душевный холод заморозил ему лицо, нащипал ему заостренный нос, наморщил щеки, сковал походку и окислил голос. Постоянный иней убелил ему голову, брови и судорожно-лукавый подбородок.

Всегда и повсюду вносил он с собою собственную свою температуру — ниже нуля, леденил свою контору даже в каникулы и, ради самых святок, не возвышал сердечного термометра ни на один градус. Внешний жар и холод не имели на Скруджа ни малейшего влияния: Никто и ни разу не встречал его на улице приветливой улыбкой и словами: Когда же вы навестите нас? Знаешь ли, что лучше уж ослепнуть, чем сглазить добрых людей?

Именно этого он и жаждал. Жаждал он пройти жизненным путем одиноко, помимо толпы, с вывеской на лбу: Однажды, в лучший день в году, в сочельник, старик Скрудж сидел в своей конторе и был очень занят.

Морозило; падал туман; Скруджу было слышно, как прохожие по переулку свистят себе в кулаки, отдуваются, хлопают в ладоши и отплясывают на панели трепака, чтобы согреться. На башне Сити пробило только — еще три часа пополудни, а на дворе было уж совсем темно. Впрочем, и с утра не светало, и огни в соседних окнах контор краснели масляными пятнами на черноватом фоне густого, почти осязательного воздуха.

Туман проникал в дома во все щели и замочные скважины; на открытом воздухе он до того сплотился, что, несмотря на узость переулка, противоположные дома казались какими-то призраками. Глядя на мрачные тучи, можно было подумать, что они опускаются ближе и ближе к земле с намерением — задымить огромную пивоварню. Дверь в контору Скруджа была отворена, так что он мог постоянно следить за своим приказчиком, занятым списыванием нескольких бумаг в темной каморке — нечто вроде колодца.

У Скруджа еле-еле тлел в камельке огонь, а у приказчика еще меньше: Прибавить к нему он ничего не мог, потому что корзинка с угольями стояла в комнате Скруджа, и всякий раз, когда приказчик робко входил с лопаткой, Скрудж предварял его, что будет вынужден с ним расстаться. Голос принадлежал племяннику Скруджа, заставшему дядюшку врасплох.

ОТ АТЕИСТА К СВЯТОСТИ

Племянник так скоро шел к нему и так разгорелся на морозном тумане, что щеки его пылали полымем, лицо раскраснелось, как вишня, глаза заискрились, и изо рту валил пар столбом. Да какое у тебя право — веселиться? Разоряться-то на веселье какое право?. Ведь и так — уж богаты.

жЕМЙЛУ лТЕУ. лПТПМЕЧБ зТПНВЕМБТДБ

Всё это — глупости! Ну его, ваше веселье!. И что такое ваши святки? Тебе я желаю на новый год нового счастья, если старого мало. Приказчик Скруджа невольно зарукоплескал этой речи из известного нам колодца; но, поняв всё неприличие своего поступка, бросился поправлять огонь в камельке и затушил последнюю искру.

А вам, сэр, прибавил он, обратившись к племяннику, я должен отдать полную справедливость: Приходите к нам завтра обедать. Скрудж ему ответил, чтобы он пошёл к… Право: Ведь вы и прежде никогда ко мне не заходили: Племянник вышел из комнаты, ни полусловом не выразив своего неудовольствия; но остановился на пороге и поздравил с наступающим праздником провожавшего его приказчика, а в том, несмотря на постоянный холод, было всё-таки больше теплоты, чем в Скрудже.

Поэтому он отвечал радушно на приветствие своего поздравителя, так что Скрудж услыхал его слова из своей комнаты и прошептал: Ну, как же не сам напрашивается в дом сумасшедших? В это время набитый дурак, проводив племянника Скруджа, ввел за собою в контору двух новых посетителей: В руках у них были какие-то реестры и бумаги. И ему, и закону много еще дела. А я ведь подумал было, что какое-нибудь непредвиденное обстоятельство помешало существованию этих полезных учреждений… Искренно, искренно рад, что ошибся!

Если вы, господа, сами спрашиваете, чего мне угодно, вот вам мой ответ. Мне и самому праздник — не радость, и не намерен я поощрять бражничанья каждого тунеядца. И без того я плачу довольно на поддержку благотворительных заведений…. Впрочем, извините меня — всё это для меня — темная грамота. А у меня собственных дел больше, чем дней. Позвольте с вами проститься господа!. Поняв всю бесполезность дальнейших настояний, незнакомцы удалились.

Скрудж опять уселся за работу в самодовольном расположении духа. А туман и потемки всё густели да густели, так что по улицам засверкали уже светочи, предназначенные уздоводить извозчичьих коней и наставлять их на правые пути. Старая колокольня с нахмуренным колоколом, постоянно наблюдавшим из любопытства в свое готическое окно, контору Скруджа, вдруг исчезла из вида и стала трезвонить уже в облаках четверти, получасия и часы. В углу двора несколько работников поправляли газопроводные трубы и разогрели огромную жаровню; кругом теснилась целая толпа мужчин и оборванных ребятишек: Кран запертого фонтана обледенел так, что смотреть было противно.

Книга 1. Диккенс Ч.; Лесков Н.

Газовые лампы магазинов озаряли ветки и ягоды остролистника и бросали красноватый отблеск на бледные лица прохожих. Мясные и зеленные лавки сияли такою роскошью, представляли такое великолепное зрелище, что никому бы и в голову не пришло соединить с ними идею расчета и барыша.

Лорд-мэр в своей крепости Mansion-House отдавал приказы направо и налево, как и подобает лорд-мэру в сочельник, своим пятидесяти поварам и пятидесяти ключникам. Даже бедняга портной не далее как в прошлый понедельник подвергнутый денежной пене в пять шиллингов за пьянство и буянство на улицедаже и тот принялся на своем чердачке хлопотать о завтрашнем пудинге, и тощая его половина с тощим сосунком на руках отправились на бойню купить необходимый кусок говядины.

Между тем, туман становится гуще и гуще, холод живее, жестче, пронзительнее. Вот он крепко ущипнул за нос уличного мальчишку, тщедушного, обглоданного голодом, как кость собакой: Господи, спаси вас, Добрый господин! Скрудж так энергично схватывает линейку, что певец, в ужасе, отбегает со всех ног, покидая замочную скважину в добычу тумана и мороза, а они тотчас же врываются в комнату… конечно, из сочувствия к Скруджу… Наконец пора запереть контору: Скрудж угрюмо сходит со своего табурета, словно подавая молчаливый знак своему приказчику убираться скорее вон: Если бы за завтрашний день я удержал из вашего жалованья полкроны, я уверен — вы бы обиделись?

Приказчик заметил, что это случается только один раз в год. Приказчик обещал, и Скрудж, ворча себе под нос, вышел из дома.

Скрудж уселся за скудный обед в своей обычной грошовой харчевне. Перечитав все журналы и очаровав себя, к концу вечера, просмотром своей счетной книжки, он отправился на ночевку домой. Занимал он бывшую квартиру своего покойного сотоварища; длинный ряд темных комнат в старинном, мрачном здании, на самом конце закоулка.

Бог весть, как оно туда попало? Так и казалось, что смолоду оно играло в прятки с другими домами, спряталось, да потом и не нашло дороги. Ветхо оно было и печально, потому что кроме Скруджа в нем никого не жило: Двор был до такой степени темен, что сам Скрудж, хоть и знал наизусть каждую плиту, должен был пробираться ощупью.

Факт один, что в дверном молотке не было ничего замечательного, кроме непомерной величины; другой факт тот, что Скрудж видал этот молоток ежедневно, утром и вечером, с тех самых пор, как поселился в доме; что при всём этом Скрудж обладал так называемым воображением менее даже корпорации нотэблей и альдерменов [2].

Не следует также забывать, что, в течение целых семи лет, значит как раз со дня смерти Мэрлея, Скрудж ни разу не подумал о покойнике.

Объясните же мне, пожалуйста, если можете: Оно не было непроницаемой тенью, как все остальные предметы на дворе, напротив: В выражении его не было ничего гневного и свирепого: Мэрлей глядел на Скруджа — как и всегда, приподняв призрак очков на призрак лба. Волосы его шевелились на голове как будто от какого-то дуновения, или от горячего пара; Мэрлей глядел во все глаза, но они были неподвижны.

Это обстоятельство и синеватый цвет кожи приводили в ужас, хотя ужас Скруджа происходил не от мертвенного выражения лица, а, так сказать, от самого. Пристально вглядевшись в это явление, Скрудж снова увидал один только дверной молоток.

Мы бы погрешили перед совестью, если бы сказали, что Скрудж не ощутил ни дрожи, ни страшного, дотоле незнакомого ему волнения в крови. Однако он быстро повернул ключ, вошел в комнату и зажег свечу. На мгновение он остановился в нерешительности и, прежде чем запереть дверь, поглядел, нет ли за ней кого, словно боялся, что вот-вот покажется в сенях тонкий нос Мэрлея. Но за дверью не было ничего, кроме гаек и винтов, придерживавших изнутри дверной молоток.

Из них один рог показан только лишь на двух шлемах, на всех остальных их два, причем профили их очень похожи. У 13 шлемов между рогами нарисован шарик на палочке.

Кираса искусной работы

У девяти его. Филистимлянин из Мединет Абу. На барельефах видно, что шарданы сражаются с филистимлянами, то есть египтяне, как люди цивилизованные, уже тогда умели работать чужими руками! Шарданы фараона бьются с филистимлянами. Доспехи шарданов показаны на рельефах очень тщательно. Как правило, это кираса с наплечниками округлой формы, составленная из металлических полос. Понятно, что материал по фреске не определишь.

Поэтому можно допустить, что эти доспехи могли быть А — кожаными, Б — из ткани проклеенного льнаили С — смешанными — из металлических и неметаллических деталей. Греческий историк-реконструктор Катсикис Димитриос, используя изображения Мединет Абу и артефакты Афинского музея археологии, восстановил один такой доспех, причем оказалось, что он вполне функционален.

Рисунок на ткани или изображение неких элементов защитного доспеха из металла или кожи? Поножи и шлем шарданов Катсикиса Димитриоса.

Филистимляне, судя по рельефам из Мединет Абу, тоже носили похожие доспехи, однако наплечники показаны у них не. Общее впечатление от рисунка, они были очень гибкими, во всяком случае, тела в металлических кирасах так бы не гнулись. Щиты у шарданов были круглыми, большими, с центральной ручкой. На поверхности у них были металлические умбоны, а сами они, скорее всего, были плетеными из лозы и обтянутыми бычьей шкурой.

Воины с фрески в Акротири возвращаются из похода. Реконструкция внешнего вида воина шардана Катсикиса Димитриоса. Мечи были, скорее всего, похожи по форме на вот такие длинные клинки в 90 см. Один из них был найден возле Яффы и датируется г.

Интересно, что этот огромный клинок очень часто встречающийся на изображениях воинов-шарданов состоит из почти чистой меди с небольшим добавлением мышьяка.